Автобиография
Эта автобиография адресована близким мне людям – как знак памяти и признательности. Вместе с тем текст открыт для любого читателя: если вы оказались здесь случайно, возможно, он найдёт отклик и в вашем опыте.
Эта автобиография адресована близким мне людям – как знак памяти и признательности. Вместе с тем текст открыт для любого читателя: если вы оказались здесь случайно, возможно, он найдёт отклик и в вашем опыте.
Я родился в СССР, в городе лесопильщиков и лыжников — Онеге — в 1974 году. С центральной площади города, у подножия которой расположен городской пляж, видно, как река Онега впадает в Белое море. В этом месте стоит Онежский дворец культуры и памятник дважды Герою Советского Союза, командиру торпедных катеров во время Великой Отечественной войны Александру Осиповичу Шабалину.
Во времена, когда молевой сплав леса ещё был разрешён на северных реках, пляж от реки ограждали массивными бревенчатыми бонами. Несколько раз мы с папой приезжали на эти боны для ловли камбалы на донку. Мои отец и дед были заядлыми рыбаками, чего не скажешь обо мне.
При Екатерине Великой началась история города Онеги. Ещё раньше, во времена Ивана Грозного, мои предки пришли в эти края из Великого Новгорода, спасаясь от притеснений царских опричников, и поселились в деревне Нименьга.
Спустя три века один из моих прадедов был рыбаком, ходил в Белое море на баркасах (которых имел два) до раскулачивания по результатам Октябрьской революции 1917 года; второй был плотником. Он и поставил дом в центре города Онеги, в который после рождения приносили на показ бабушке и дедушке внуков, в частности меня и моего младшего брата Леонида.
К слову, я помню этот момент так же отчётливо, как дни рождения моих пятерых детей. Моего брата принесли папа и мама январским днём 1977‑го… Бабушка Мария Ефимовна уже достала пироги из русской печи. Помню, как открылась невысокая массивная дверь, и от мороза из сеней повалил пар. В облаках этого пара вошли мама с папой и внесли большой свёрток из одеяла, в котором, словно в конверте, был завёрнут мой брат Леонид. Я познакомился с братом и продолжил «висеть», лазить и прыгать на своём деде Иване Васильевиче Вялкове, а он никогда не возражал… Таким я его и запомнил: очень мягким, добродушным, улыбающимся, лучезарным.
При Екатерине Великой началась история города Онеги. Ещё раньше, во времена Ивана Грозного, мои предки пришли в эти края из Великого Новгорода, спасаясь от притеснений царских опричников, и поселились в деревне Нименьга.
Спустя три века один из моих прадедов был рыбаком, ходил в Белое море на баркасах (которых имел два) до раскулачивания по результатам Октябрьской революции 1917 года; второй был плотником. Он и поставил дом в центре города Онеги, в который после рождения приносили на показ бабушке и дедушке внуков, в частности меня и моего младшего брата Леонида.
К слову, я помню этот момент так же отчётливо, как дни рождения моих пятерых детей. Моего брата принесли папа и мама январским днём 1977‑го… Бабушка Мария Ефимовна уже достала пироги из русской печи. Помню, как открылась невысокая массивная дверь, и от мороза из сеней повалил пар. В облаках этого пара вошли мама с папой и внесли большой свёрток из одеяла, в котором, словно в конверте, был завёрнут мой брат Леонид. Я познакомился с братом и продолжил «висеть», лазить и прыгать на своём деде Иване Васильевиче Вялкове, а он никогда не возражал… Таким я его и запомнил: очень мягким, добродушным, улыбающимся, лучезарным.
В нашем родовом гнезде на праздники и во время летних отпусков собиралась большая и дружная семья. У бабушки и дедушки было шестеро детей, двенадцать внуков.
Старший сын — Вялков Валентин Иванович — был крупным учёным-химиком, удостоен
Димитровской премии в 1966 году за разработку и внедрение новых процессов и аппаратов по извлечению урана в Народной Республике Болгарии. Внук Валентина Ивановича, брата моего отца, также учёный, занимается физикой — Вялков Максим Михайлович.
Димитровской премии в 1966 году за разработку и внедрение новых процессов и аппаратов по извлечению урана в Народной Республике Болгарии. Внук Валентина Ивановича, брата моего отца, также учёный, занимается физикой — Вялков Максим Михайлович.
Виктор Иванович, мой отец, был пятым ребёнком в семье, родился, как нетрудно догадаться по имени, в 1945 году. Старшие сёстры — Люция, Нина, Тамара — и младшая Галя обожали и очень любили моего отца. Две из них живы, и дай Бог им здоровья, моим тётушкам: Люции и Нине.
Отец закончил Московский энергетический институт, работал после института на первой в мире атомной электростанции. Поработав в Обнинске, вернулся в Онегу — младший сын, помощник пожилым родителям.
Отец закончил Московский энергетический институт, работал после института на первой в мире атомной электростанции. Поработав в Обнинске, вернулся в Онегу — младший сын, помощник пожилым родителям.
В Онеге отец познакомился с моей мамой, Валентиной Васильевной Тропниковой, молодым педагогом ПТУ.
Мне с детства везло на педагогов и друзей…
Мне очень нравились наши воспитатели в детском саду. Еще учеником первого класса я сам договорился с ними, что приду к ним после школы, чтобы провести урок для детсадовцев. Конечно, мне хотелось показать, чему я уже научился в школе. Тогда я ещё не думал, что когда‑нибудь буду студентом педагогического университета.
Мне очень нравились наши воспитатели в детском саду. Еще учеником первого класса я сам договорился с ними, что приду к ним после школы, чтобы провести урок для детсадовцев. Конечно, мне хотелось показать, чему я уже научился в школе. Тогда я ещё не думал, что когда‑нибудь буду студентом педагогического университета.
Моя первая учительница, Лилия Дмитриевна Рогова, должна была выйти на пенсию, когда мы закончили второй класс. Я помню тот последний урок второго класса, на который пришли наши родители и просили Лилию Дмитриевну остаться ещё на год, чтобы мы с ней закончили начальную школу. К всеобщей радости, она согласилась.
Классный руководитель — Эдуард Эдуардович Верт‑Миллер. Лилия Дмитриевна говорила нам почти все три года начальной школы: «Вам очень повезёт, если Эдуард Эдуардович возьмёт ваш класс». Надо ли говорить, насколько она была права?!
Ещё в школе многие в классе говорили «наша классная мама» о моём большом друге и нашем учителе Ольге Александровне.
Ольга Александровна Баева пришла к нам сразу после института. Она преподаёт литературу и русский язык. Это во многом определило мой первый выбор института: после школы я поступил в педагогический институт на факультет русского языка и литературы.
Ольга Александровна Баева пришла к нам сразу после института. Она преподаёт литературу и русский язык. Это во многом определило мой первый выбор института: после школы я поступил в педагогический институт на факультет русского языка и литературы.
Мой педагог по классу баяна в музыкалке — Александр Александрович Ершов.
Есть такие сакральные скрепы, которые держат тебя в нужной системе координат всю жизнь. Одна из таких скреп — это отношение к людям и внимание к деталям.
Деталь: Александр Александрович родился, как и мой отец, в 1945 году. Простое совпадение, но для меня это имеет почти сакральное значение. «Сан Саныч» — так он настоятельно просил себя называть с нашей первой встречи, потому что «иначе не выговоришь».
Я всегда отмечал одно из многих положительных качеств, объединявших моего отца и Сан Саныча, — их крайне уважительное отношение к человеку, и особенно к женщине.
Позже я отдельно опишу всё, что связано со школьной порой. Во‑первых, восьмидесятые — не менее интересный период истории, чем девяностые. Во‑вторых, много историй и много хороших учителей, которых я не могу обойти вниманием.
Среднюю школу я окончил в один год с музыкальной — в 1991‑м, в год распада Союза Советских Социалистических Республик.
Продолжение следует…
Есть такие сакральные скрепы, которые держат тебя в нужной системе координат всю жизнь. Одна из таких скреп — это отношение к людям и внимание к деталям.
Деталь: Александр Александрович родился, как и мой отец, в 1945 году. Простое совпадение, но для меня это имеет почти сакральное значение. «Сан Саныч» — так он настоятельно просил себя называть с нашей первой встречи, потому что «иначе не выговоришь».
Я всегда отмечал одно из многих положительных качеств, объединявших моего отца и Сан Саныча, — их крайне уважительное отношение к человеку, и особенно к женщине.
Позже я отдельно опишу всё, что связано со школьной порой. Во‑первых, восьмидесятые — не менее интересный период истории, чем девяностые. Во‑вторых, много историй и много хороших учителей, которых я не могу обойти вниманием.
Среднюю школу я окончил в один год с музыкальной — в 1991‑м, в год распада Союза Советских Социалистических Республик.
Продолжение следует…